Думаю, что каждый из вас слышал о фокусе, в процессе которого фокусник вытаскивает кролика из шляпы. Прием старый, но действенный: Публика умиляется и приходит от этого в состояние полного восторга. Правда, спустя пару минут мало кого интересует, что случается с животным потом, когда все внимание аудитории нацелено на следующий номер программы...
     Эдвард был всегда принципиален. К своим выступлениям готовился тщательно, свое дело знал. Его аншлаги с первого взгляда можно было бы назвать шаблонным. Распиливание женщины пополам, а затем собирание всех ее частей тела воедино обратно, исчезновение и появление гостя из зала в большом ящике и, наконец, целый сонм вытащенных зверей — вполне узнаваемые старые трюки, которые составляли основу выступления мэтра. Именно мэтром и никем больше называли Эдварда за то, как он умел красиво и с лоском показать все то, что, казалось, уже давно изжило себя. Живописные фейверки, обаятельные ассистентки, красивый старинный ящик испещренный различного рода узорами — все это заставляло немного иначе посмотреть на происходящего. Ну и конечно гвоздь программы — всеми любимый трюк с кроликом, для которого отбирались самые умильные, трогающие взгляд, душу и сердце звери.
     К сожалению отбирались для выступления звери достаточно часто и по многу. В основном дело касалось...Кроликов. Дело в том, что Эдвард, как и его отец, отдавал дань некоторым суевериям. И в тоже время он очень любил стародавний фокус по вытаскиванию длинноухого пушистого кроля на глазах у почтенной публики. Конечно, убранству и то, с каким эффектом это делалось — отдавалось особое внимание. Но не это было главным. Дело в том, что также после каждого выступления фокусник занимался осмотром всех животных. Вислоухие кролики, в отличие от остальной живности, единожды вытянутые из шляпы после представления, отправлялись на стол маэстро уже в качестве угощения. Поначалу это было редкостью и крайней необходимостью. Однако уже спустя время сие обозначалось в качестве своеобразного ритуала, без которого обойтись было никак нельзя. Эдвард полагал, что измена этой традиции приведет к провалу следующего по счету аншлага, да и поесть сразу после выступления совсем был не прочь...
    
     * * *
    
     Даже самые настойчивые и полные энтузиазма «звезды» сцены должны отдыхать. Разумеется, это простое незатейливое правило считал своим долгом неукоснительно соблюдать, дабы не предстать перед публикой с кругами под глазами, и фокусник Эдвард. Мэтр, подходящий ко всему скурпулезно и в ту из ночей, когда на небе безраздельно правила полная белая луна, беспробудно наверстывал силы в своей большой кровати из изысканных пород дерева.
     Сквозь дрему он, конечно, не мог заметить как десяток совсем небольших силуэтов, почти неразличимых в полумраке. Они неожиданно появились на широком письменном столе, располагавшимся прямо напротив кровати фокусника. Почти что недвижимые, эти фигуры простояли, смотря в сторону спящего маэстро сцены, еще несколько минут и затем исчезли также внезапно, как и появились. И вновь все вокруг погрузилось в тишину, нарушаемую только легким щелчком старинных часов с длинным языком — маятником.
     Надо заметить, что убранство комнаты во многом составляли афишы, расклеенные по всем четырем стенам на манер обоев. Мебель же, помимо, разумеется, старых часов и потертого сундука в углу, можно было бы назвать скорее современной. Занимала она не так много места, большую часть которого составляло реквизитное разношерстое барахло. Другими словами — в комнате царил обычный творческий беспорядок, в котором лично Эдвард не видел ничего предрассудительного. Конечно, как и во всех таких случаях, подобный порядок превращался в беспорядок если хоть кто — то посторонний трогал вещи. Это, полагал Эдвард, было похоже на сцену: Расставит кто — нибудь за тебя перед выступлением декорации и тогда обязательно будет что — то неправильно, да не так, ибо расставлял не ты. Надо заметить, что в течении нескольких предыдущих этой ночи дней данное сравнение фокусником было основательно освежено в памяти, когда выяснялось, что вся утварь будто сама перемещалась в течении ночи. Объяснения и причины найти мэтр не мог, впрочем, как и выкроить существенное время на решение данной проблемы.
     Спустя где — то час послышались легкие, мягкие, почти неслышимые прыжки маленьких пушистых лап. Одна пара, вторая, третья...Тени от чего — то крохотного и быстрого мелькали, превращаясь в неразборчивую кавалькаду. Собирались, кружили повсюду — в воздухе, на полу и даже под маленьким мягким диванчиком неподалеку. Тихая маленькая возня становилась все громче, шумнее, настойчивее...
     Один глаз Эдварда неторопливо открылся. Сонное и покрытое трещинками мелких сосудов, око некоторое время прошлось взглядом по ближайшей стене, а затем снова закрылось.
    - Померещилось, — буркнул низким сиплым голосом, зевая, мэтр.
     Не прошло секунды, как новый звук заставил уже оба глаза господина фокусника сонно раскрыться.
    - Кто здесь? — прозвучал вопрос мужчины в пустоту.
     Тихое шуршание, сроднее шуршанию маленьких лапок, стало ответом Эдварду. Потихоньку приподнявшись, настолько медленно и аккуратно, насколько возможно, невозмутимый мэтр затем сделал резкий полуоборот телом, чтобы застать в врасплох нарушителя спокойствия. В комнате вопреки ожиданию было пусто.
    - Работа с животными так утомляет, — сказал, сонно зевнув, фокусник, — Уже мерещится, что чьи — то лапы по полу скребут. В три ночи, — прокомментировал он, броско посмотрев на зеленоватые цифры электронных часов, стоящих на тумбочке, — И это учитывая что живности в квартире никакой у меня...Нет.
     Еще раз зевнув, Эдвард уловил какое — то неясное движение там, недалеко от часов. На секунду ему показалось будто что — то маленькое стояло прямо рядом с ними. Моргнув, Эдвард понял, что странное видение рассеялось.
    - Нет, в самом деле, бред. Мне только что показалось, что тут, рядом, в моей комнате...- не успев закончить фразу, мэтр почувствовал как что — то шерстяное и теплое прикоснулось к его руке.
     Быстрый взгляд на руку заставил подпрыгнуть его от неожиданности.
    - ...Кролик! — довершая прерванную фразу, заметил Эдвард.
     Взаправду, сейчас на него, ловя глазами блики луны, косо посматривал длинноухий пушистый кроль. Черноватый, с белым пятнышком. Очень похожий на...
     Инстинктивно рука мужчины потянулась к настольной лампе на тумбе, стоящей рядом с электронными часами. Однако на ней сидел уже другой кролик. Белый, с небольшим пятном на лбу. И он тоже был очень смутно похож на одно из тех животных, с которыми когда — то работал маэстро. Не помнить своих маленьких ассистентов он не мог, это очень хорошо отпечатывалось в памяти. Впрочем, может это взбудораженные воспоминания на ночь глядя воображение будоражат?
     Только стоило пальцам приблизиться к выключателю дампы, как грызун, стоящий рядом с оной моментально отреагировал и оправдал свое название, укусив Эдварда за пальцы. Отшатнувшись от боли, мужчина быстрыми шагами направился к двери, дабы вызвать ветеринара и заодно осмотреть руку на предмет порезов. Однако еще на пол пути к двери бедняга понял, что не может шевелить ногами. Вокруг него, собравшись плотным кольцом и окружив, смотрела добрая дюжина кроликов. Ноги отказывались слушаться, голос почему — то осел, а рот перестал открываться. Сами животные синхронно и, как показалось мэтру, зловеще, посмотрели снизу вверх на мужчину, а затем снова опустили взгляд.
     Все что оставалось Эдварду — это только наблюдать за происходящим, да постараться не лишиться чувств.
     На его глазах открылась дверь на кухню. Недолго из кухонной комнаты лился свет, а затем, после щелчка выключателя, потух. Сразу после этого в саму комнату, — фокусник не мог поверить своим глазам, — влетели, даже можно сказать, буквально вплыли по воздуху, три длинноухих грызуна. За ними, левитируя, перемещалась вся капуста и морковка, какая была в доме. Овощи сами по себе стали улетучиваться. Создавалось ощущение, что их едят прямо в воздухе.
     Странная трапеза продлилась еще несколько минут. Затем из шкафа вылетел запакованный пакет с одеждой. Фокусник отлично помнил, что эта вещь — подарок для ассистентки на день рождения. Шуба из кроличьего меха.
    - Работа съела нас, Эдвард. Просто полностью съела. Без остатка, Эдвард, без остатка, — вдруг послышался множественный писклявый голос, — Ты предал нас, своих компаньонов. Как ты мог? Сколько еще наших братьев ты превратишь в рагу? Вы, люди, развлекаетесь. таская нас за уши. Так вот мы тоже хотим развлекаться, Эдвард...
     При этих словах пакет, в котором лежала шуба, раскрылся и шубенка зависла посреди комнаты. Она медленно, меняя очертания, стала превращаться в некое подобие эдакой «гавайской рубашки», в то время как мех клоками стал выпадать и испаряться, а сама ткань — полностью меняться. Спустя некоторое время за место теплой шубы на пол упала легкая глаженная рубашка с узором в виде морковки.
    - Вот тебе и фокус, — сказал незримый писклявый голос, смеясь.
    - Я...Я не знал. Не хотел. Честно. Это была часть моего номера. Вы же просто зверюшки. Это все нормально...И...И...Вы не можете говорить! Такого просто не бывает...Это какой — то дурацкий розыгрыш! Выключите камеру, черт возьми! — выпалил мужчина как только дар речи к нему вернулся.
    - Розыгрыш, говоришь? — послышался все тот же голос, но на ноту выше, — А вот как тебе такой розыгрыш? Или мы бы сказали, представление...
     При этих словах со всех сторон комнаты появились длинноухие кролики. Фокусник понял, что снова не может издать ни звука и пошевелить не способен ни единой частью тела. Между тем телевизор в отдалении комнаты неожиданно включился. От него эхом доносился диалог старой сцены одного из мультиков, где главным героем был Багз Банни — наипопулярнейший кролик мультипликационной индустрии.
    - Я тебя поймал, проклятый кролик! — донеслась телевизионная фраза, принадлежавшая, очевидно, охотнику.
    - Нет, это я тебя поймал ...