Какой путь у гангстера, который умирает?
    Он точно не полетит в рай, где летают ангелочки.
    Впрочем, её суженный умирать пока не собирался, и всячески пытался положить лапу на её коленку. Лошадка этому не сопротивлялась, и позволяла ему зайти до такой степени, до которой он считает нормальной.
    -Эй, ты чего? — спросил наконец он, поворачивая её мордочку к себе. Лошадке пришлось оторваться от созерцания залитых светом улиц, и повернуться к нему. Ощущения вернулись к ней довольно быстро, и она недовольно посмотрела на растопыренную пятерню, которая уже залезла под платье и норовила добраться до некоторых сокровенных мест.
    -Убери, — тихо сказала самка, глядя как провинившийся бойфренд убирает руку.
    -Что сегодня с тобой такое? Сама не своя, — заботливо поинтересовался самец.
    -Всё в порядке, — ответила она, отворачиваясь обратно к окну.
    Восьмиоконный лимузин мчал по центральной улице в плотных тисках из четырёх мотоциклов и трёх джипов. Безопасность была на уровне — полицейские куплены, мэр уже давно не предъявлял претензий к такому методу передвижений.
    Когда-то, Он недвусмысленно намекнул ему, куда он засунет его пиджак, если кто-то что-то пикнет ему против шерсти. И больше никто ничего ему не говорил вообще никогда.
    А она была его официальной подругой. Совсем официальной — она даже получала от него чеки по пять-шесть тысяч долларов «на содержание». Приходили они почти каждую неделю, иногда чаще — когда его не было, или когда он не скрывал от неё, что на стороне у него завелась любовница, или две. Он считал, что всё можно купить за деньги, включая самых красивых самок в городе.
    А по красоте ей, наверное, не было равных. Сильная, высокая и очень изящная кобыла их чистых кровей пользовалась большой популярностью когда-то, в далёком прошлом, когда она работала обычным парикмахером. Каждый день обрабатывая по десятку грив, воротников или просто волос, она получала скромные чаевые и оплачивала своё кресло, откладывая на собственную, а не съёмную квартиру. Приходя домой, портила свою фигуру большим ведром мороженого, разглядывая по телевизору мексиканские сериалы и тихо мечтая когда-нибудь стать парикмахером у какой-нибудь большой звезды...
    Теперь у неё самой были служанки, и её работа осталась в прошлой жизни. Теперь в её апартаментах всегда было светло и просторно — нашлось даже место для небольшого спортивного зала, бар и огромную кухню, где она, иногда готовила, стоя при нём в одном скромном фартучке на голое тело. Как они познакомились — отдельная и очень долгая история, которую она не хотела вспоминать — она была совсем не приятной и романтичной историей с рестораном и розами, а тяжёлой и грубой сказкой о гангстерах и перестрелках. Но она тогда не могла предположить, что конь, влетевший в салон красоты, где она работала, окажется таким милым, заботливым, любвеобильным... Тогда он, рисковал своей жизнью, чтобы вытащить её из под огня, а сейчас ради него и неё рискуют другие.
    -Ты всегда такая, — улыбнулся черногривый жеребец, чуть подтягивая её в свою сторону, — ну скажи, о чём ты сейчас думаешь? Только честно... — попросил он, легко целуя её в щёку.
    -Честно?
    -Я всегда честен с тобой...
    -Я думаю куда попадают гангстеры, когда умирают...
    Конь приоткрыл глаза и улыбнулся.
    -И куда же? — быстро спросил он, слегка отпрянув.
    Ничего не боясь, лошадка подпёрла тонкую мордочку кулаком, поставив локоть на край окна:
    -Не знаю. Но думаю, что не туда, где летают ангелочки...
    Всё-таки он любил её. Любил больше жизни, и всегда признавал это. Почему он тогда искал по другим? Да просто ему хотелось развлечься. Грубо и властно трахнуть какую-нибудь киску, чтобы та визжала под его натиском...
    Он рассмеялся.
    -Да ты права, любимая! — согласился он, обнимая свою лошадку, — а ты пойдёшь за мной? — задал он каверзный вопрос.
    -Честно?
    -Как обычно, сладкая...
    -Нет.
    Лошадка сказала, как отрезала. Но он не обиделся ни капли, просто поцеловал её ещё раз, прошептав:
    -Ты права. Ты заслуживаешь ангелочков и мягкого облака под твоей попой.
    А она снова уставилась в окно, разглядывая белого волка мотоциклиста, который сейчас конвоировал лимузин своего шефа. Как самец он был совершенно потрясающим любовником, а как сотрудник его любимого — совершенно потрясающим вором. Он когда-то рассказал лично ей, что это именно он влез в лондонский Тауэр и выщипал из короны все камни дороже миллиона. С тех пор он пользовался такими привилегиями, что другим и не снилось. Среди большого списка всевозможных благ — подружка шефа.
    Впрочем, она против не была. Он ей изменял, она ему изменяла, он её любил а изменял только ради удовлетворения своих самых низменных и извращённых фетишей, а она...
    Впрочем, лошадка ни о чём не жалела. Ни разу, с тех пор как сказала «Да» в ответ на предложение остаться с ним в виде подруги.
    -Приехали, — тихо сказал он, ещё раз поцеловав её щёку, — Ты готова?
    -Конечно, — кивнула лошадка и взяла руку коня.
    Ему открыли дверь и он важно вышел на красную ковровую дорожку, вальяжно надев широкополую шляпу, и проведя пальцами по её краям. Этот жест сводил с ума многих — иногда даже и её. Она подала ему лапку и конь помог своей любимой выйти из лимузина.
    Сразу же взяв лошадку за локоток, он медленно и вальяжно пошёл по ковру к главным дверям. Рядом стояла очередь из зверей всевозможного достатка, зачастую очень богатых, но почему-то не таких влиятельных. Ни спрашивая ни слова, пёс на фейс-контроле отстегнул толстый бархатный канат сразу же как завидел парочку, вышедшую из лимузина.
    Она отлично себя чувствовала на таком параде: ступая отполированными копытцами на мягкий красный ворс, в дорогом вечернем платье с откровенной прорезью по длине её ноги, с глубоким декольте: она не чувствовала себя сексуальной. Ощущения только удовольствия от того, что ею любуются, наслаждаются и восхищаются.
    В зал они прошли быстро. Внутри сновали официанты, крутились всевозможные богато одетые пары под лёгкий вальс, который играл живой оркестр в конце зала. Само помещение напоминало бальный зал во дворцах некоторых русских императоров — несколько раз лошадка видела их и не могла даже удивится такому размаху и величию.
    Подхватив с подноса официанта тонкий высокий бокал с икристым вином, конь предложил что-нибудь взять своей даме, но та лишь закрыла глазки и покрутила мордочкой.
    -Может хочешь потанцевать? — предложил он.
    -Зачем эти танцы, если мы идём смотреть на них? — спросила она, — По-моему те, кто находят в оркестре что-то увеселительное — напыщенные дураки, решившие показать что они умеют танцевать вальс...
    -А ты ещё не пила, — подумав, ответил конь.
    -А что?
    -Обычно ты становишься такой только после пары бокалов вина.
    -Извини.
    Конь огляделся и отпустил её локоть.
    -Я пойду пообщаюсь кое с кем. Найдёшь себе развлечение?
    -Конечно, — кивнула лошадка, одарив своего любимого томным взглядом.
    -До представления ещё час. Думаю, я успею уладить все свои разговоры и найду тебя.
    -Я понимаю. Развлекайся, милый...
    Он куда-то ушёл, попивая по пути шампанское, а она осталась одна посреди почти незнакомых зверей. Кто-то её узнавал, кто-то принимал за кого-то другого, но ни с кем не хотелось поговорить или просто посидеть на узкой банкеточке, которую сейчас заняли толстые толстосумы с обвисшим животом. Лошадка моргнула и подошла к окну, не побрезговав взять бокал вина.
    Нет, это не то о чём она всю жизнь мечтала. Всё есть, всё ещё будет, всё хорошо — но как обычно не то.
    Она не могла разобраться в своих желаниях и чувствах, как вдруг лёгкий сквозняк коснулся её ушек, будто прошептав:
    -Я подарю тебе вечность...
    Она обернулась и опёрлась руками на подоконник. Никого в округе, кто мог бы так тихо сказать ей это не было, но она была точно уверенна, что слышала эти слова.
    -Кто здесь? — зачем-то спросила она. Дыхание участилось, она как будто пробежала пару пролётов вверх по лестнице, — Откуда ты знаешь?...
    -Я всё знаю... — снова будто лёгкий ветерок у её ушек.
    -Что за чёрт?! — крикнула кобыла, не удержавшись, схватившись за уши. Присутствующие вокруг ней звери посмотрели на это с большим недоумением, но видимо с пониманием.
    -Бедняжка, — шепнула какая-то собачка из породы пуделей.
    -Он её совсем замотал, — напыщенно вторила болонка рядом.
    -Тут очень жарко — я попрошу включить кондиционеры...
    -Как это низко — просить прислугу о таком одолжении! — фыркнула болонка, — Они должны были сами сообразить о том, что гостям не очень-то комфортно в зале!
    Она огляделась, шаря глазами по стенам и потолку зала. Вот оно. Вот то, чего хотелось — быть там! Наверху!
    -Официант! — закричала она, отлавливая проходящего мимо кота с устрицами, — Где лестница на крышу?
    -Лестница на второй этаж и партер за дверью в центре зала, мисс, — учтиво отвечал кот, — Лестница на крышу доступна только служебному персоналу театра.
    -Прошу, мне очень нужно! — она хватила его за локоть и остановила, — Я заплачу только за пару слов, прошу!
    -Не стоит того, Мисс, — кот немного ошалел, но дорогу показал, — Вам стоит вернуться в холл, оттуда третья дверь налево. Там служебные помещения и лифты. На лифте доезжайте до пятого этажа. Люк обычно заперт, но думаю вахтёр даст вам ключи, если вы... хорошо попросите, — ухмыльнулся он.
    -Спасибо огромное!
    Потрясая его лапу, она рванула к двери, и быстро нашла лифты. Лифтёра, слава богу, не было потому что она была готова к дополнительным расспросам, и она нажала кнопку шестого этажа.
    На площадке было немного сыро и очень серо. На последнем этаже почти никого не было — здесь находилось световое оборудование для зала, некоторые декорации и прочее имущество, обычно скрытое от глаз почётных гостей.
    Барсук и молодой лис в синем комбинезоне с такого же цвета кепкой играли в карты на деньги, и не мало удивились, когда к ним на этаж поднялась великолепная лошадка в парадном облачении и едва ступив за пределы кабины лифта, попросила у вахтёра ключи от люка на крышу. Барсук в хорошо выглаженной чёрной форме, внимательно разглядел гостью и продолжил играть.
    -Не думаю, что ва...